Стою, забытый Богом и людьми,
Прильнув спиной к холодному бараку.
В груди томится сердце без любви,
Скорбит душа, окутанная мраком.

На много лет вперёд расписан путь,
Разложены по полочкам все даты.
И мне уже с пути не повернуть,
И никуда не деться от расплаты.

Плачу я цену горькую  сполна,
За все свои стремленья и пороки,
Хотя уже оплачена она,
Давно другим, на рубеже далёком.

В лицо унылый дождь и перегар
От пьяного сержанта, что с ухмылкой
Нательный крест с груди моей сорвав,
Запрятался, паскуда за бутылкой

И ловко так, его швыряя в грязь,
Кричит мне в лихорадочном ознобе:
Теперь здесь я, и Бог тебе, и князь,
А ты - безликий штамп на серой робе.

Смеётся бесноватый конвоир,
Танцуя на Распьятье до упада.
Темно вокруг, но вижу, как кровит
Под сапогом растоптанная Правда.